Храмовые пещеры Белого Утеса соединены с Великим Храмом Инатель каменной галереей, вытесанной в гранитном массиве еще во второй эпохе митрической эры. Расселина на вершине утеса покрыта резным хрустальным сводом и свет, преломляясь, играет на стенах и расцвечивает плотно пригнанные плиты цветными бликами. Система Храмовых Пещер состоит из трех залов. Все они соединены меж собой лабиринтом запутанных переходов. В Зале Отречения послушник проводит в молитве ночь перед инициацией. В Зале Испытаний, где проходит инициация оракулов Инатель, находится Чаша Судеб и алтарь. В Зале Служителей хранятся книги живых и прошения тех, кто хотел бы узнать что-то о судьбе родных и близких. Вход в Храмовые пещеры открыт только оракулам Инатель и послушникам, которые готовятся к инициации.
Храмовые пещеры
Сообщений 1 страница 3 из 3
Поделиться22013-06-26 12:57:20
Иль-Риннор, через город и Академию Магии
1270 год.
13 число месяца агни.
Утро.
Визит к друзьям не дал того облегчения и уверенности, которых она искала. Вельсар был задумчивый и странный, и даже Кира не понимала, казалось, что с ним происходит. Можно было это списать на волнение. Можно было предположить, что что-то случилось в Ордене. Можно было много всего придумать. Но Ирис не стала этого делать. Слишком хорошо знала, что разобраться в его скрытых мотивах и устремлениях невозможно. Для этого нужно было быть Вельсаром. Или Ирис, или Кирой, которые давно научились принимать его как есть.
Потом был Великий Храм и Академия и обед, вкуса которого она не почувствовала. Ободряющие хлопки по плечам от её знакомых по учебе. Её улыбки, уверяющие, что все хорошо.
День проплыл мимо неё, как в тумане. За бессмысленными разговорами, за привычными учебными хлопотами. Обычный день, имеющий необычное завершение.
«Готова ли ты войти в чертог своей богини?»
К ночи Ирис вернулась в храм, чтобы, как положено, провести время до инициации за молитвами Инатель в зале Отречения. Уверенность, которую она испытывала ещё сутки назад, куда-то улетучивалась. И в этой каменной клетке, в полном одиночестве ей было трудно дышать. Хотелось повернуть назад, отменить это важное решение. Но, стиснув зубы, она продолжала молиться. Хотелось, чтобы кто-нибудь ободряюще сжал её ладонь и пообещал, что все получится. Но Ирис прогоняла эту слабость прочь ещё неистовей, чем возносила молитвы. Из жара в холод, из ослепляющего света в беспросветную тьму.
В эту ночь перед её взором разрушались города, гибли целые поколения правящих семей и появлялись новые. Говорят, что перед смертью человек успевает снова просмотреть всю свою жизнь. Перед инициацией она увидела смену эр и эпох.
«Готова ли ты войти…»
Когда утром распахнулась дверь и двое оракулов зашли в комнату, чтобы проводить её в пещеры, она уже спокойно и умиротворенно улыбаясь, сидела облокотившись к стене, встречая рассвет. И на её смеженных, чуть дрожащих ресницах играли блики яркого, но ещё холодного солнца.
– Пора. Сестра.
Это прозвучало столь неожиданно и величественно, что она вздрогнула, распахивая темные глаза.
«Готова ли ты…»
– Я готова.
Людям свойственно ошибаться и придавать излишнее значение событиям и явлениям. Возможно, не всем людям, но Ирис была из их числа. Ей всегда казалось, что жизнь непременно должна измениться если Инатель примет её. Но она не знала… как? Только ли тем, что она будет говорить от имени богини и ей будет дана способность не только исцелять, но и возвращать к жизни. Или судьба приготовит ей новый виток?
Каменные величественные своды храмовых пещер внушали благоговейный трепет. Торжественная тишина, с которой они шли к залу Испытаний делала эту процедуру ещё более значимой.
– Готова ли ты войти в чертог своей богини?
– Да.
Чаша Судеб жгла руки то ли жаром, то ли холодом, то ли страхом. Но она послушно сделала большой глоток, даже не чувствуя горечи на своих губах. Вполне осознавая, что может сейчас умереть.
Но что есть смерть? Ирис восторженно вскинула голову к хрустальному куполу, словно в последний раз стараясь запечатлеть в своей памяти всю красоту и продуманность мира, созданного волей триумвирата. Рассмеялась от уже полу бредового осознания.
Голова закружилась вместе со сверкающим куполом Белого Утеса, словно подвесные игрушки с блестящими камушками, что вешают над детскими колыбельками. Её замутило. А потом пронзило тысячами ядовитых иголок. Ирис выгнулась, закричала и повалилась на бок. Хотелось вытащить их, остановить бъющуюся внутри боль. Но тело стало ватным и чьи-то теплые руки заботливо, как пушинку подхватили Ирис и куда-то понесли.
И прежде чем провалиться в блаженное беспамятство и пустоту, о которой уже мечталось, она подумала, что хорошо, если бы друзья запомнили её такой, как вчера утром. Взволнованной, растрепанной, раскрасневшейся, но настоящей. Счастливой своей странной мечтой принадлежать Инатель безраздельно.
Поделиться32013-07-04 21:19:33
Уходила боль и кроваво-красная пелена спадала с глаз. Темнота постепенно рассеивалась, становясь небосводом, на котором загорались яркие и зовущие далекие звезды. Она все ещё не чувствовала собственного тела и не знала, где находится. Но была уверена, что её богиня здесь, рядом с ней.
– Сколько же этих звезд? – восторженно спросила Ирис в пустоту и получила ответ:
– Бесконечность…
– И на каждой из них жизнь, которую создали вы, Инатель?
– Нет, моя милая. На каждой жизнь, которую создаешь ты сама. Каждый день. Каждым своим поступком. Миллион вариаций, судеб и событий.
– Но я всего одна…
– Да.
– Значит я вольна выбирать собственный путь?
– Да. А сейчас ты пришла сюда, чтобы остаться со мной. И если ты вернешься, этот путь будет очень труден. Труднее, чем ты можешь себе представить.
– Это фатум?
Небеса отдалялись. Звезды вновь превратились в россыпь огней на хрустальном куполе пещеры Белого Утеса.
Инатель с материнской улыбкой, полной безграничного понимания и всепрощения отрицательно качнула головой, глядя на неё как на неразумного ребенка.
– Ты знаешь, чего хочешь?
– Я хочу жить… и нести в себе ваш свет, моя богиня.
Вместо ответа бесконечная россыпь звезд вновь приблизилась, как тогда, когда она испила яд из Чаши Судеб, и впилась в её тело, окружая своим сиянием и рассекая её на миллионы осколков. Каждый из которых захлебнулся в беззвучном крике. В крике отчаяния, в запоздалой попытке остаться в чертоге богини навсегда, в сиюминутном страхе, в сомнении, в боли.
– Живи…
Ирис, шумно вдохнув воздух, и распахивая глаза, закашлялась кровью, слабо пытаясь подняться на локтях с холодного камня алтаря. Только и руки и ноги её были накрепко привязаны ремнями.
– Инатель приняла тебя, сестра… – Оракулы, что сопровождали её во время ритуала, улыбались, и она невольно улыбнулась им в ответ, рассматривая разбросанные окровавленные тряпки, пока они торопливо развязывали путы.
Девушка была в беспамятстве, когда высвободился дар, окутав её тело золотистым сиянием, но она уже и так знала, что это произошло. Она чувствовала его внутри и вокруг. Будто бы в ней зарождалась жизнь. Будто она впервые познала мужчину так, как описывается в крамольных рассказиках, что ей однажды довелось прочесть. Любовь. Благодать. Величайшее таинство жизни, которое милостью Инатель она теперь могла нести в себе и отдавать в мир.
– Мы проводим тебя в новые покои, сестра, где ты сможешь отдохнуть… принять ванну и переодеться.
– Как долго продолжался ритуал? – Ирис уже села, хотя голова все ещё кружилась, и предательски дрожали непослушные пальцы. А от широких ремней на запястьях остались красные полосы.
– Совсем немного. Пару часов.
За пару часов ворот её прекрасного белоснежного платья стал почти алым от крови из её искусанных губ. Только на то они и оракулы, чтобы сейчас она чувствовала себя почти здоровой, если не считать навалившейся дикой усталости.
Покои, что теперь ей выделили на правах Оракула, были почти такими, как её комнаты в Дироне, поэтому Ирис не восхищала их красота и убранство. Она привыкла к комфорту. Там она скинула грязную одежду и, ожидая пока ей нагреют воду, села за письмо.
А затем, прежде чем лечь в ванную передала его со служанкой и с просьбой доставить в Темный Орден на имя Вельсара незамедлительно.
Теплая вода разморила её изможденное бессонной ночью и тяжелым испытанием тело, и новоиспеченный оракул уснула, улыбаясь чему-то своему. Инатель теперь дарила ей свой свет. Она была счастлива.